sergeylittle: 404 error

Uh oh ... it's a 404! (Page Not Found)

«Червона Рута»-93. Восточная Украина восприняла современную украинскую музыку

 

 

 

«Червона Рута»-93. Восточная Украина восприняла современную украинскую музыку

 

Читаем еще этот репортаж: «Червона Рута»-93 в Донецке: Победители и медико-криминальная хроника фестиваля

Стоило ли ехать в Донецк?

Накануне фестиваля, особенно когда начался спор в письмах и по телефону с мэрией Донецка по поводу того, чтобы провести фестиваль именно в этом, городе, многие заинтересованные люди склонялись к тому, что «Червону руту» лучше проводить в небольших курортных (и желательно украиноязычных) городах. Но дирекция фестиваля, даже принимая во внимание явный неуспех у местного населения фестиваля-91 в Запорожье, все, же настояла на мессианизме — проведении конкурса в индустриально русифицированном городе. Хотя, с другой стороны, официально отрицала политические мотивы такого выбора.

Общение с местной властью с первых — организационных — шагов не сулило ничего хорошего. Однако фестивальные дни превзошли все самые оптимистические надежды.

На первом же концерте лауреатов прошлых фестивалей центральная площадь города была заполнена до предела — пришло около 250 тысяч человек. Аналогичная ситуация повторилась на концерте-реквиеме памяти погибших шахтеров (тогда были собраны немалые средства и сразу переданы семьям погибших), а также на заключительном концерте — донетчане даже подпевали песне Тараса Петриненко «Україно, Україно...»

Довольно изысканный зал дворца «Юность» на тысячу мест частенько был переполнен, даже когда соревнования продолжались после полуночи.

На протяжении всего фестиваля не было ни одной (во всяком случае, громкой) потасовки.

Киевский бард Ростислав Портной из интереса прошелся с диктофоном по многолюдным местам Донецка — рынкам, магазинам — и порасспрашивал прохожих о фестивале. Ни одной отрицательной реакции! И, что интересно, никто не спрашивал: «А что такое «Червона Рута»?»

Приятно удивила местная пресса. Лавина материалов, обрушившаяся на страницы донецких газет во время фестиваля, продолжается до сих пор.

По отзывам, единственный человек, который и после фестиваля остался на непримиримых позициях, — пан Болдырев, заместитель председателя горисполкома, член коорсовета «Движения за возрождение Донбасса». В общем же сложилось впечатление, что не такие уж в Донецке пророссийские и антиукраинские настроения, как их рисуют.

Два слова об антураже

Прежде чем говорить о музыке, несколько слов о «внешнем облике» фестиваля. Он был импозантен.

Изысканный дизайн сцены обеспечили не только букеты и «тропический уголок» от «Адониса», но и освещение бельгийской фирмы «Шоу маст гоу он», вписавшееся в режиссуру песен, и современная музыкальная аппаратура от «Комори». То, как будет выглядеть и звучать «Червона рута» для ее директора Тараса Мельника было чрезвычайно принципиально, и поэтому он сознательно пошел на астрономические расходы, чтобы фестиваль украинской музыки хотя бы в этом был не хуже любого европейского. Кстати, многие музыканты на таких классных инструментах играли впервые.

Об услышанном, об увиденном [Наконец, кое-что об музыке]

Начнем с впечатлений от ПОП-КОНКУРСА. В этом году он был намного интереснее и разноплановое, чем в позапрошлом году — сценически, профессионально, тематически, жанрово.

Сразу же бросилось в глаза, что, в отличие от запорожской «Рути» (где исполнители, казалось, не знали, куда девать руки и ноги), в Донецке многие группы и исполнители делали откровенное ударение именно на шоу. Наиболее зрелищными здесь были донецкие «Опавшие листья» (в композиции «Что это» три исполнителя пародируют рэп, «загримировавшись» при помощи темных капроновых чулок под негров) и «Алифант енд Ка» из Бердянска. Последний как красным галифе, так и темой самогоноварения, только с китайской спецификой (песня «Хочу в Китай») продолжили традиции Андрея Миколайчука. Временами они, правда, напоминали московскую «Дюну», но в целом были зрелищные и со своими находками (как в песне «Дед»).

Безукоризненно были поставлены номера донецких квинтета «Фантазия» и квартета «Компромисс», но иногда слишком безукоризненно для того, чтобы это было интересно смотреть.

Из солистов в упомянутом плане назовем Муслима из Львова и Андрея Шпака из Киевской области. Первому нравилось выходить на сцену в бронежилете или противогазе — в зависимости от тематики песни, и инсценировать то, что созвучно его профессии дефектолога. Андрея Шпака можно охарактеризовать как «артиста оригинального жанра», причем довольно высокого уровня. Он прекрасно двигается на сцене (элементы стэпа, брэйка и т.п.), голосом имитирует игру различных инструментов, да еще и сам пишет свои песни. Конечно, из общего фона конкурса он выпадает, но его должны были заметить и оценить режиссеры развлекательных программ.

Расширилась жанровая палитра поп-конкурса. Появился рэп (удачной была работа ивано-франковского «Тур-бо-техно-саунда»); джаз и блюз (Светлана Моцаренко из Николаева, львовянка Руслана Лижичко); продолжает стираться четкая грань между поп- и рок-музыкой, в результате чего часть поп-роковых групп оказалась в поп-, а часть — в рок-конкурсе (в поп- это: «УВМ», «Д’еректор», «Зе ВЙО», «Кристофер Робин», которую после первого тура перевели в рокеры, и другие).

Что же касается «Зе ВЙО» из Кобеляк, то тут припоминалось чья-то приблизительно такая мысль: «О том, что украинский язык овладел массами, можно будет говорить тогда, когда на украинском заговорят негры». Так вот, солист группы «Зе ВЙО» Мирослав Джонович — именно такой. Самое колоритное в нем то, что и в музыку, и в исполнение (в том числе и в пластику) он привносит не только украинскую частичку своего темперамента и ментальности.

Кое-что новенькое появилось в тематике текстов. Если не говорить просто о хорошей поэзии (в том числе и авангардной — скажем, «Черная душа» на слова киевского поэта Владимира Цибулько, признанная одной из лучших на фестивале), то следует упомянуть вампиров и подобную братию, характерную для песен львовянки Анны Кривуты. Кстати, о вурдалаке пела группа «Нация», победительница в жанре рок-музыки.

Несколько слов о победителях — то есть тех, кто, по логике, чем-то поразил меня.

14-летняя Ирина Шинкарук из Житомира (первое место) не менее качественно исполнила песню «Місячний оберіг», чем она была написана и аранжирована композитором Ходаковским. Пластика движений и голоса вполне убедительно передали диапазон чувств влюбленной девушки — от тихого шелеста трав, в которых уснул Даждьбог, до ведьмовского крика (к тому же, говорят, настоящего — о том, каков он, композитор узнал от человека, однажды попавшего на шабаш ведьм). Кто заподозрил песню в этнографизме, глубоко ошибся, поскольку сильное впечатление от нее осталось даже у людей предубежденных. Некоторые убеждены., что для исполнения такой песни и именно так мало иметь голос и исполнять рекомендации отца (Иринка — дочь житомирского продюсера Владимира Шинкарука); нужно иметь что-то, резонирующее песне внутри.

Еще один первый призер — Александр Пономарев — на первом же туре привлек внимание уникальным — мощным, уверенным, гибким, и к тому же оперным — голосом. Качественный песенный материал, который студент Львовской консерватории получил за несколько дней до фестиваля благодаря киевскому композитору Андрею Шустю и счастливому случаю, обеспечил ему победу. Для самого Пономарева это было несколько неожиданно, ведь на региональных отборочных он не прошел (попал только в резерв), и на «Червоной руті» в Донецке фактически второй раз в жизни вышел на сцену.

Судя по откликам, первое место Пономарева не вызывает сомнений у специалистов от музыки, но вот некоторым музыкантам «не интересно то, что он делает».

РОК-КОНКУРС был довольно насыщен, и в основном тяжелым металлом. После первого дня прослушивания (15 команд) одного из членов жюри забрала скорая с сердечным приступом, а другой получил сотрясение мозга. После второго дня (еще 30 групп) нервное напряжение среди судейского совета в силу сугубо медицинских причин еше больше возросло. Однако в отношении лауреатов среди рок-исполнителей, в отличие от других двух конкурсов, жюри было почти единодушно.

Хуже было с дипломантами: собралось много групп, которые, имея неплохой профессиональный показатель, чем-то отличались от других, и не выделить их хоть как-то было бы грешно.

Бешено металлический черновицкий «Пентагон» с солистом, прозванный в кулуарах «Аки рыкающий лев», умудрился в свою «Индустриальную думу» вписать мотив коломыйки. Киевский «Некрополь», наоборот, был очень медитативен. «Анейрос» из Ивано-Франковска, по мнению художественного руководителя фестиваля Анатолия Калениченко, представляет рок, в котором отсутствует американская основа; но некоторые считают, что это просто поп-музыка. Во всяком случае, всем запомнился их психоделический «Сон».

В нововолынской «Демиссии» философичностью отличались тексты (два из трех написал лауреат среди бардов Сергей Шишкин); «Я» — остання літера алфавіту. То хто ж тоді я?» Подобное можно сказать и о текстах «Мертвой зоны» («Страх и власть») и «Зефо» («Возможно»).

Любимцами местных панков стали «Алексей Овчинников и дети Ежова». И рок-конкурс расширяет жанровую палитру; избавляемся от традиционной для нашей сцены (но всем известно, что напускной) стыдливости.

Особое место занимали интеллигентные «Музыка к фильму» (Донецк) и «Человек дождя» (Одесса), которые можно сравнивать с лауреатом прошлого фестиваля «Мертвым петухом». Ближе к ним стоял «Вертеп пана Кепського» из Одессы, исповедующий так называемый «вертепный рок».

Теперь о победителях. Первый призер — «Нация» — «взяла» публику и жюри своей энергетикой и тем, что сотворила в музыке нечто, по мнению специалистов, удивительное: явно украинское, но так же явно это был тяжелый металл. Плюс качественный мистический текст песни «Вурдалак». Говорят, что перед отборочными ребята приходили в «Руту» почитать концепцию. Все их три вещи уникально для рока концептуальны, так что созданное «Нацией» можно записать в актив «Рути».

Вторыми были «999» из Львова. Большинство их знает по многочисленным концертам и акциям в Киеве, к тому же они не новички на «Руті». То же можно сказать и о третьем призере — киевской группе «Вий», которая хотя и уступает «девяткам» по качеству звучания, однако значительно ближе к идеалу концепции.

Что же касается гран-при, то жюри было на удивление единодушным: «Братья блюза». Энергетика, аутентическая, народная манера игры на скрипке Андрея Валаги, мастерство других музыкантов (чуть ли не все они были признаны лучшими исполнителями на своих инструментах) нашли лучшее выражение в композиции «Автентик лайф», которая «завела» зал в начале первого часа ночи.

Гран-при «Братьев» вызвало неудовольствие среди рокеров, которые не соглашались с тем, что «Братья» выступали в рок-конкурсе. Одна из причин — чрезмерная рафинированность (особенно в первых двух композициях), которая представителям этого жанра, понятно, импонировать не может.

В противовес этому, многие опрошенные мной, наоборот, считали гран-при «Братьев блюза» вещью бесспорной. Интересно, что не было середины по отношению к этой группе.

В АВТОРСКОЙ ПЕСНЕ вполне логичным было бы, вслед за Анатолием Калениченко, предвидеть кризис жанра, поскольку традиционно его основу составляли пафосно-патриотические тексты (собственные или классиков) либо социальная или политическая сатира. Сейчас подобная тематика попахивает нафталином, а музыка в этом жанре (это тоже традиционно) была только сопровождением.

Принимая во внимание это, у многих возникла мысль об архаичности этого вида соревнований и предложения снять бардов со следующей «Рути». И все же было интересно проверить: подтвердят ли исполнители свою бесперспективность; появится ли второе дыхание — что-то принципиально новое. Кажется, появилось.

Наметилось несколько путей развития жанра.

Больше всего было лириков и романтиков, которые пели свои стихи о любви под непритязательную и почти одинаковую музыку. Звучит приятно, но ничего потрясающего. Кроме гитары, исполнители временами аккомпанировали себе на рояле.

Вторую группу составляли певцы с интересными текстами, на которые и делалось ударение. Один из таких — Сергей Шишкин — стал лауреатом.

Дальше можно говорить о «латино-американцах» — исполнителях, переложивших украинские переложивших украинские тексты на блюзово-джазовую музыку. Ярким здесь был львовский «Камышовый кварк», который поддержал чудесный интим перкуссией и свирелью, а также Александр Войтко из Винницы (он победил в конкурсе), которого некоторые музыканты окрестили «украинским Бенсоном». Странно, но свежо прозвучали собственные стихи исполнителя — особенно «Різдвяні свята» — под блюзовое сопровождение гитары. Зал каждый раз устраивал слепому музыканту овации, к которым присоединялись даже скептические рокеры.

Патетическое направление представляло небольшое число исполнителей и он выглядел явным атавизмом — даже при хороших голосах.

Далее стоит вспомнить отдельных исполнителей, очень выделявшихся, и прежде всего — Александра Кравченко. Киевский сторож (такая у него работа) шокировал всех песней «Ля минор». Слова ее состояли из названий аккордов, которые певец тут же дублировал на гитаре, а экспрессия игры и бульканье слов в горле сделали «Ля минор» одним из хитов фестиваля. Александр Кравченко сообщил о расширении бардовской палитры фестиваля до «панк-барда».

Как судили

На прошлой «Руте» жюри уж слишком буквально соблюдало положение концепции, в которой было заложено триединство национального, современного и молодежного, и индивидуального как идеал, к которому должны стремиться исполнители — конечно, на фоне профессионализма. Это привело к чрезмерному академизму армии лауреатов (за исключением разве что рок-соревнования), и жизнь, кстати, подтвердила правоту такой отрицательной оценки: многих победителей сейчас не слышно. Об этом писала наша газета.

Дирекция фестиваля по-своему отреагировала на критику: в этом году она пригласила в состав судейского совета автора тех (и этих также) строк. Так что ныне критики в адрес жюри на страницах «ВК» не будет. И не только по вышеупомянутой причине, но и потому что музікантами и зрителями, на «Руті-93» удалось довольно объективно представить, так сказать, все лучшее. Не в последнюю очередь потому, что в определенные моменты судейский совет шел на компромисс в плане соблюдения концепции.

Конечно, нельзя не согласиться с создателями фестиваля (и одновременно упомянутой концепции) в том, что «Червона рута» должна инициировать, провоцировать, стимулировать и поддерживать произведения именно национальной (а не интернациональной) современной музыки, которая не должна быть, бледным подобием, скажем, американской. То есть чтобы использовались не их ценностные, исторические, духовные устои, а наши. Наконец, художник -если он художник, а не репродуктор — работает (или создает) в основном на уровне подсознания, а именно там, как не крути, заложена лента с генетическими записями; они, эти записи, в силу аксиомных причин, связаны с этносом, к которому принадлежит человек, и землей, на которой жили его предки. И именно потому возможны и украинская оригинальная попса, и украинский рок (объяснять не нужно, что речь не идет об этнографических признаках или обработке народных песен). Эти ростки есть, их нужно поддерживать, что, собственно, и делает «Червона рута».

Но. При оценивании конкурсантов критерий национального иногда уж слишком перевешивал критерий «молодежности и современности» и тянул в сторону чего-то не очень интересного. В то же время «перекос наоборот» исключался, что создавало дисбаланс, и таким образом отбрасывалась, к примеру, хорошая танцевальная музыка. Которая тоже имеет право на жизнь, но которой со своей стороны «Рута» закрыла перспективу. Такая политика в формировании, громко говоря, кроны древа украинской современной музыки, не способствовала «поворачиванию» молодежи к той самой украиноязычной попсе, а эту попсу не стимулировала к развитию.

Ввиду вышесказанного, донецкая «Рута» сообщила о серьезных изменениях, в частности, выражаясь терминологией концепции, об усилении значения критерия «молодежности и современности». Именно этому изменению обязаны лауреатством аж никак не национальные в музыке «Турбо-техно-саунд» и «Анна-Мария». Очевидно также, что при строжайшем соблюдении этого критерия не стали бы лауреатами ни джазистка Светлана Моцаренко (даже с ее голосом и потрясающей экспрессией), ни Александр Войтко или Сергей Шишкин, ни «999» — собственно, те, кому аплодировали и о ком говорили.

При этом говорить о полном отсутствии национального у этих конкурсантов неуместно: взять тексты Тараса Пушика (кстати, сына народного депутата Степана Пушика) из «Турбо-тех-но-саунда», как и тексты и интонации «Анны-Марии», Моцаренко, Войтко: сугубо ментальные моменты у Шишкина или «999». В конце концов, национальное — не только фольклор или его имитация, и именно такой подход, кажется, был узаконен. ,

И еще об одном. Радио «Свобода» еще до объявления результатов сообщило своим слушателям о коррумпированности судейского совета. Мне, как члену этого совета, непосредственно, оправдываться или возражать вроде бы негоже, поэтому я попыталась узнать о реакции публики на результаты конкурса (практика — критерий истины).

Принципиальные возражения, упомянутые выше, касались только гран-при. Но категоричных заявлений «как можно было такого-то пропустить в призеры» или «почему такого-то не наградили» — не было. Все любимцы публики попали в лауреаты, и ни один явно слабый исполнитель не был в числе избранных. Другое дело — вкусы; у членов жюри они тоже были разные.

«Ти мне спой эту песнь задушевную...»

Эти слова (может, они несколько иные) из песни «Братьев Гадюкиных» «Звйоздочка моя». Речь далее пойдет о песнях.

На фестивале было немало удач на ниве композиторства. С определенной условностью можно сказать, что в Донецке блистали не столько исполнители, сколько песни.

В первый же день соревнований поразил, как мы уже говорили, концептуальный «Місячний обгріг» в исполнении Ирины Шинкарук. Затем — абсолютно не концептуальный, но качественный рэп «Але настане судний день» «Турбо-техно-саунда». На второй день «Пан Ніхто» тульчинского «Трезуба» расставил все точки над «І»: для жюри стало понятно, что одним песенным (сугубо концептуальным) конкурсом в рамках фестиваля — «на лучшее музыкальное произведение» — не обойтись. В отдельную статью нужно выделить вещи неконцептуальные и создать конкурс шлягеров.

В список шлягеров, кроме трех попсовых песен, вошла и одна вещь Алексея Овчинникова с детьми. Критерием отбора была степень популярности и, так сказать, частота спонтанного напевания песни «фестивальной публикой».

«Лучших музыкальных произведений» — они оценивались в большей степени профессионально, нежели эмоционально, — оказалось аж шесть. В отличие от прошлого фестиваля, в их числе оказались и сочинения рок-групп, что интересно, поскольку показывает на практике возможность появления концептуальных вещей в, казалось бы, чисто американском жанре.

В целом Всех «хороших и разных» песен набралось десять, и среди них — ни одной чисто пафосной: закончилась политика в музыке; пошла нормальная жизнь.

Вместо предложений

130 конкурсантов на 6 рабочих дней фестиваля — несомненно, многовато, поскольку во всех трех жанрах исполнители явно разделились на две группы — интересных и тех, кого отсеивать нужно было еще на отборочных. Интересных было больше, но «другие» забрали немало времени, сил, а также средств у дирекции фестиваля, которая многим оплачивала проезд и пребывание в Донецке. Поэтому было предложено больше внимания уделить региональным отборочным соревнованиям и проводить более тщательный отбор.

Следующее. Складывается впечатление, что «Червона рута» существует только два месяца на протяжении двух лет. Собственно, для основной массы людей и большинства музыкантов (кроме лауреатов, которых дирекция везет за границу или устраивает им концерты в Украине и т.п.) так оно и есть. И поэтому на отборочных выясняется, что часть украинских музыкантов представления не имеет, что творится в современной музыке не только в Украине, но и на Западе. Другие, имеют такое представление, и что-то собой представляя, однако кое в чем не «дотягивают», так как некому из профессионалов с ними поработать (тут и аранжировка, и режиссура, подбор репертуара, и «кристаллизация» имиджа и т.д.). И они пропадают. А жаль.
Причиной такого печального положения вещей Тарас Мельник резонно называет отсутствие развитой инфраструктуры шоу-индустрии в Украине. Действительно, в консерватории рокеров или попсовиков не учат, как и тех кто мог бы их «подхватить».

Пока этого нет (и за один день не появится), «Рута» в «межсезонье» могла бы, очевидно, устраивать какие-нибудь учебные семинары или хотя бы давать музыкантам направление для совершенствования.

С чем, безусловно, связана еще одна — хроническая — проблема фестиваля: финансы. На этот раз «Червону руту» поддержали: JVC, совместное украинско-британское предприятие «Комора», Проминвестбанк Украины, Фундация семьи Чоповских-Фещенко из Канады, Львовский автозавод и львовское швейное предприятие «Весна», Донецкий металлургический завод, Укриибанк, Комитет по борьбе со СПИДом, Михаил Демьянов из Германии и Галина Мирошникова из Киева. Как вы поняли, это были спонсоры и благотворители, благодаря чьим средствам, фактически, состоялся фестиваль.

На что-либо деньги солидные люди не дают, и наличие спонсоров свидетельствует о солидном имени фестиваля. Тем более, что выгод (кроме рекламы) за свои деньги спонсоры не имеют никаких. Говорят, на Западе такие фирмы имеют льготы при обложении налогом в сумме, превышающей размер взноса (речь идет о нуждах национальной культуры), и поэтому там сами спонсоры ищут фестивали.

Просить деньги у государства, говорят, излишне — их всегда не хватает. Но можно было бы, во-первых, привлекать средства богатых, как мы уже упоминали, разумно отрегулированной налоговой политикой. Во-вторых, несколько пересмотреть в свете сегодняшнего дня финансируемые государством культурные мероприятия и их смету. В-третьих, «Рута» уже доросла и качественно, и по авторитету до звания «национального фестиваля». Такое добавление к названию зафиксировало бы официально ее место в культурной жизни Украины, сняв при этом большое количество организационных проблем (снова вспомним сопротивление донецких властей в этом году), а также усилив значительность мероприятия в глазах кредиторов и средстводателей. И последнее. Между дирекцией фестиваля и министерствами образования и транспорта следовало бы наладить деловые отношения. «Червона рута» нуждается в средствах, а уважаемые министерства пока еще не располагают качественными записями украинской музыки — хотя бы для школьных дискотек или для поездных радиоточек. Такое предложение о сотрудничестве, высказанное «Рутою» перед фестивалем в Донецке, не было услышано. Теперь, когда известно, что фестиваль дал много качественного музыкального материала, к нему стоит вернуться.

Музыкант нуждается в помощи. Открыт счет

В номере за 22 июня в подборке, посвященной фестивалю, мы сообщали, что на следующий день после закрытия «Червоної рути» неожиданно случился инсульт у вокалиста и скрипача группы — обладателя гран-при «Братья блюза». У музыканта из Калуша (Ивано-франковщина) отнялась речь, парализована правая часть тела.

Сейчас Андрей еще находится в одной из больниц Донецка в тяжелом состоянии. Ведется подготовительная работа для того, чтобы отправить его на реабилитацию в Германию. На днях открыт счет, чтобы собрать для этого средства на имя брата Андрея — Остапа Ваяаги. Счет такой: А-266 в Калушском Отделении Проминвестбанка, МФО № 336387 (на лечение Андрея.Валаги).
Поступили первые деньги. 76 тысяч пожертвовали главный режиссер «Червоноїрути» Василий Вовкун и его жена Лидия.

Ирина Лукомская, Вечірній Київ, 1993.06.26

«Червона Рута»-93. Восточная Украина восприняла современную украинскую музыку

 

Комментарі